НОВЫЕ ВИДЕОЗАПИСИ РУСЛАНА СМАГУЛОВА (КАЗАХСТАН)

 

Руслан Смагулов, Людвиг ван Бетховен 32 вариации на оригинальную тему до минор WoO 80

 

Бетховен начинал свое фортепианное творчество с вариаций («9 вариаций на марш Дресслера») и ими же кончил его («33 ва­риации на вальс Диабелли»).  Более два­дцати циклов вариаций.  После сонаты это была наиболее излюбленная им форма.«32 вариации» (1806—1807) на собствен­ную тему принадлежат к числу самых выдающихся фортепианных произведений Бетховена. Содержательность этого цикла во мно­гом предопределена его замечательной темой, бетховенской по сво­ему мощному и суровому трагизму и вместе с тем имеющей глубо­кие исторические корни. Она впитала в себя некоторые характернейшие выразительные средства, которые еще начиная с XVII сто­летия сложились для изображения трагических образов (прием хроматического нисходящего basso ostinato, типичного для пассакалии, чаконы или арии lamento, ритм сарабанды, см., например, «Crucifixus» из мессы h-moll Баха). В музыке этих вариаций  выражается мужество и бесстрашие человека перед лицом Судьбы и Смерти.

Руслан Смагулов, Доменико Скарлатти — Соната До мажор, K.159, L.104 'La caccia'

Джузеппе Доменико Скарлатти с 1738 г. до своих последних дней проделал очень обширную работу. Он создал 555 сонат для клавесина. По образному выражению музыкальной критики, сонаты Доменико Скарлатти —  дикие цветы на заборе классической музыки.  Сонаты Скарлатти должны быть поняты в их первоначальном значении. Скарлатти написал свои сонаты, главным образом, для упражнений королевы Марии Барбары, которой давал уроки игры на фортепиано. Таким образом, они первоначально были использованы в преподавании. В аннотации к сборнику своих сонат он просил не принимать их всерьёз, а играть забавы ради, чтобы приучиться к технике клавесина. Наряду с этими характеристиками, почти экспериментальная форма сонат поразительна. В основном, заметно влияние фламенко, но и другие направления испанского танца в сочетании с ранними музыкальными впечатлениями Доменико Скарлатти отражает в своём индивидуальном стиле. Удивительно, как он органично вплетает народные элементы в состав своей феодальной сонаты и, подражая бытовой музыке, выходит за установленные рамки. Значимость сонат, когда они игрались в течение длительного времени, всё более возрастала. Многие из них нуждаются в определённой виртуозности их исполнителей. Насыщенные необычными техническими приёмами : перекрещивание рук, игра двойными нотами, сложные пассажи — сонаты Доменико Скарлатти блестящи и бравурны, и в зависимости от мастерства исполнителя, каждый раз приобретают новое необыкновенное звучание. Влияние Скарлатти отразилось и на испанском клавирном искусстве, в основном через творчество композитора А.Солера, с которым Скарлатти тесно общался.

Руслан Смагулов, Николай Римский-Корсаков — Сергей Рахманинов "Полет шмеля"

Рахманинов — один из величайших пианистов мира. Феноменальная техника, виртуозное мастерство были подчинены в игре Рахманинова высокой одухотворённости и яркой образности выражения. Пианистическое мастерство Рахманинова разносторонне представлено в "Этюдах-картинах" ор. 33 и ор.39. В каждом из них решение той или иной технически-фактурной задачи совмещается с яркой образностью музыки. Впоследствии композитор дал некоторым из своих "Этюдов-картин" программное истолкование. Он сумел раскрыть замечательные изобразительные находки и поэтическую прелесть оркестрового эпизода  музыки  оперы Римского-Корсакова "Сказка о Царе Салтане", например, «Полет шмеля». 

Руслан Смагулов, Людвиг ван Бетховен Рондо-каприччио G-dur "Ярость по поводу потерянного гроша"

«Едва ли существует нечто более забавное, чем эта шутка. Я сразу же начал хохотать, сыграв ее недавно впервые. Но каково же было мое удивление, когда при вторичном проигрывании я прочел следующее примечание: «Это каприччо, найденное в бумагах Л. в. Бетховена, озаглавлено в рукописи «Ярость из-за потерянного гроша, излившаяся в некоем каприччо»1.—О, эта очаровательнейшая, бессильнейшая ярость, подобная той, которая охватывает, когда вам не удается стащить с ноги сапог, и вот вы потеете, топаете, а он совершенно флегматично посматривает вверх на своего владельца.

Ну вот, наконец-то я вас поймал, бетховенцы! — Еще не так хотел бы я свирепствовать и всех вас до единого поглаживать нежнейшим кулаком, когда вы выходите из себя, закатываете глаза и в безмерном восторге возглашаете: «Бетховен стремится только к безмерному, летит от звезды к звезде, отбросив все земное!» «Сегодня у меня поистине душа нараспашку»,— так любил он говорить, когда ему было весело. И тогда он смеялся, как лев, и наносил удары направо и налево, ибо он во всем был неукротим.

Я побиваю вас этим каприччо. Вы, конечно, найдете его слишком обыденным, точно так же, как и мелодию к «Freude schöner Göttcrfunken»2 в d-moli'ной симфонии, и запрячете его далеко-далеко под «Эроику»! Но поистине, если когда-нибудь на Страшном суде искусств гений правды будет держать весы, на одну чашу которых положат это «Groschencapriccio», а на другую — десяток новейших патетических увертюр, — высоко, до небес взлетят увертюры. Но прежде всего одному могли бы вы здесь поучиться, молодые и старые композиторы. — о чем, думаю, необходимо вам время от времени напоминать: естественности, естественности и естественности!»

Р. Шуман, («Ярость из-за потерянного гроша» Рондо Бетховена)

Комментарии и пинги к записи запрещены.

Комментарии закрыты.