«Биография музыкальных инструментов (Фагот)». Окончание.

Т.Смирнова Арабески для фагота соло В.Попов

Быть может, фагот действительно дедушка? Об этом позже. Но фагот – характер замечательный! Правда, у него нет беглости флейты, универсальности кларнета, блеска медных, обильных родственных связей семьи смычковых. У фагота нет нахальства и озорства ударных, высокоинтеллектуальной культуры органа или фортепиано…  Но фагот многое видел, общался с великими старыми мастерами, он обладает огромным опытом  музицирования  в салонах, домах, дворцах, концертных залах. Во многих случаях фагот  незаменим.

 

Astor Piazzolla — Libertango (V. Popov — bassoon)

Ни один инструмент не смог бы с таким искусством воссоздать картину языческой Руси, как это делает фагот в начальных тактах «Весны священной» Стравинского, исполняя тему в самом верхнем регистре своего голоса. А голос у фагота необыкновенный, услышав – его уже нельзя ни с чем спутать. Но именно из-за своего голоса фаготу приходится переносить уйму неприятностей.

Грибоедовский Чацкий допускает бестактность, сравнивая его со Скалозубом, называя «хрипун, удавленник, фагот». Булгаковский Воланд, из-за надтреснутого говорка Коровьева, именует последнего фаготом и в сцене фантасмагории Фагот совершает чудовищные безобразия. Прокофьев, в симфонической сказке «Петя и волк», поручает фаготу роль ворчливого дедушки. С тех пор дети на улицах, указывая пальцами на дедушек, кричат им вслед: «Фагот!»… Ни одной хорошей доброжелательной характеристики!

В мульфильме можно хорошо проследить музыкальные образы, в частности образ Дедушки (соло фагота)

Возможно, нечто стариковское у фагота есть – недаром в прокофьевском Скерцо для четырех фаготов мы слышим четырех озорников, решивших «тряхнуть стариной». И все же подобная характеристика однобока. Фагот – великий, самоотверженный труженик.

 

Н.Римский-Корсаков "Полет шмеля" 

Он может  удерживать на своих плечах всю тяжесть деревянных духовых и валторн. Именно его жизненный опыт помогает найти гармонию в вертикали и придать ей смысл. Фагот умеет ценить другие инструменты: включаясь в беседу, он никогда не нарушает ее. Он умеет, когда это оказывается нужным, подделываться под pizzicato струнных инструментов – тогда он сам становится столь же легким и подвижным. В компании с флейтой, гобоем, кларнетом фагот способен на любые проделки и фокусы. Но если он остается один, то можно лишь поразиться его застенчивости, тяжеловесности и даже неточности в исполнении ряда пассажей. Фагот как бы боится одиночества. По своей скромности, любви к природе, их всех инструментов он, пожалуй, ближе всего к гобою.

The bassoonist Laura Guasteví plays de solo bassoon of the Ravel's Bolero with the Banda Simfonica de Badalona.

Передо иною толстый альбом: «История моды в картинках».  XVIIXVIII века. Длинные платья женщин, обилие складок, кринолины, кружева  воротничков, высокие пышные прически, шляпы с перьями, пестрые камзолы мужчин… Постепенно все это отмирает, уступая место более простой одежде, подчиненной влиянию времени, эпохи, моды, требованию практичности.

 

Вот еще один альбом: «Старинные музыкальные инструменты». Верджиналь (клавишный инструмент) 1617 года. Замечательная отделка боковых стенок. Изукрашенная дорогой инкрустацией крышка; изображения цветов, мифологических сцен. Лютни, теорбы, гитары XVII века. Филигранная резьба колков, украшения на грифе, фигуры ангелочков на верхней деке. Виоль д'амур  1730 года. Причудливо изогнуты бока, длинная, замечательной резьбы, головка инструмента с семнадцатью разукрашенными колками, увенчанная резным изображением головы льва…

Но и это отмирает. Уже скрипки великих итальянцев поражают своей целесообразной красотой. В этом также путь человека и музыкального инструмента схожи.

Да, каждый музыкальный инструмент – неповторимая индивидуальность. Они – живые существа – самоуверенные и робкие, нежные и суровые, шумные и застенчивые.

Музыкальные инструменты – наши двойники. Их мир – модель нашего; во многом он может быть для нас примером.

Фантазия завела меня далеко…   Я смотрю на скрипку, лежащую рядом в открытом футляре. Постепенно зрительный образ превращается в звуковой – скрипка начинает  звучать…  Я слышу  ее трепетный голос – бесконечную мелодию, переходящую к флейте, гобою, виолончели, арфе, валторне, клавесину…

«Прощальный час, прощальной речи звук…». Постепенно мелодия становится тише, будто уносимая воспоминаниями, и гаснет в вечерних сумерках…

Музыкальные иллюстрации к повести А. С. Пушкина "Метель"
Государственный академический Большой симфонический оркестр им. П.И. Чайковского. Дирижёр Владимир Федосеев

Я остаюсь перед листом белой бумаги с единственной записанной строчкой: «Биография музыкальных инструментов».

Конец. 

 

Источник: Г.Фрид "Биография музыкальных инструментов"

Комментарии и пинги к записи запрещены.

Комментарии закрыты.